Перейти к содержимому

Анонс

HUDDER - интервью - Надежда Горбенко

Встречи здоровых людей: Надежда Горбенко

Надежда Горбенко — руководитель проекта RAW FRIENDS, консультант по питанию, шеф сыроедческой кухни.

Встреча с Надеждой получилась насыщенной, и во многом — неожиданной для меня. Надежда — пример человека, который продвинулся в своем пути на определенную ступень, на которой человек избавляется от шаблонов и максимализма, так свойственных многим приверженцам вегетарианства и сыроедения, и осознает что главное — поддержание гармонии во всём.

Дмитрий Тихонов: Надя, моими интервью из цикла «Встречи здоровых людей» я хочу помочь людям, которые где-то в начале пути здорового образа жизни, услышать тех кто уже чего-то достиг, уже получил какие-то результаты – и если они делятся своим опытом, это создает общее пространство, помогает другим что-то больше понять для себя, стать лучше. Если кто-то еще не решился на какие-то шаги – помогает сделать этот шаг. Ты не только сама исповедуешь здоровый подход к питанию, но и несешь его другим людям. А как у тебя у самой начался путь к здоровой жизни, к здоровому питанию? Что на это повлияло?

Надежда Горбенко: Мы живем в такой стране, где пока нас петух не клюнет, мы не опомнимся. И в свое время меня петух этот очень больно клюнул. И у меня действительно были большие проблемы со здоровьем. И я вообще не знала – с чем это связать, почему всё это. Естественно, первой моей реакция было – выпить антибиотик, пойти к доктору, чтобы он мне что-то посоветовал, потому что я как слепой котенок вообще не понимала, не могла разбираться без врачей. Но, наверное, дальнейшим толчком было то, что все это не помогло. Все мои болячки только ухудшались, состояние мое ухудшалось.
Сейчас я могу сказать, что у меня было – были большие проблемы с кожей. Ужасно просто. Для девочки это даже трагично. Потому что как-то с лицом еще как-то более-менее нормально было, но спина… Я выйти на пляж не могла. И что я только не делала – ничего не помогало. Понятно дело, что когда я самостоятельно стала изучать – вообще что происходит с моим организмом, как ему можно помочь и что я делаю не так – прошел очень долгий период времени. С того момента, когда я открыла первую книгу и начала что-то понимать, и до того, когда пошли какие-то результаты, улучшения моего здоровья – прошло, наверное, где-то пять лет.
Притом что эти пять лет, это был не только период моей борьбы с моей болезнью физической, это также была внутренняя трансформация. Очень тяжелый период был. Параллельно, меня это все подталкивало к тому, чтобы я брала в руки новую и новую книгу. Я больше читала даже не по здоровью, я была уверена, что все из головы, работала с психикой. Проходила кучу психопрактик с работой над собой. Даже ушла далеко и в прошлые жизни, где я только не копала, чтобы понять, что вообще со мной происходит и что делать.
Хотя, мне кажется, был лучик света перед всем этим самокопанием. Это была книжка Майя Гогулан, и там как раз говорилось о пользе живой еды и тренировок. Она была больна раком, но сама справилась с болезнью по «системе Ниши», суть которой в том, что все должно быть в балансе. Вот это вот, мне кажется, одна из самых фундаментальных истин, которая может приблизить людей к здоровью. Именно находиться в балансе. А и с чего состоит этот баланс – это уже другая история.
И когда я эту книгу начала читать, я помню – в тот момент мне было какое-то просветление, что я на правильном пути. Я тогда начала заниматься, делать упражнения, задумалась о здоровом питании.
И в какой-то момент я поняла, что мои кожные проблемы со спиной вызваны паразитами. По крайней мере, так сказали мне врачи нетрадиционной медицины, которые могут посмотреть твою руку, язык, глаза — и дать свой диагноз. Хотя до этого ни один врач никаким образом не намекнул, что у меня может быть проблема с этим. И я пошла, сделала анализ крови, – на меня это произвело большое впечатление, когда увидела, что в нас какой-то совершенно иной мир. Они там все как-то живут, взаимодействуют между собой. И я поняла, что я, мое тело – это не просто какой-то механизм, машина. А что это целый живой организм. Я — хозяйка этого всего и мы как-то вместе должны взаимодействовать. Это на меня повлияло очень сильно.
И вот я начала свой путь тем что почистилась от паразитов. Есть такая травка – тройчатка. Месяц я пропила эту травку, потом позвонила мне мама и сказала – вот, Надя, есть такая Оганян, послушай её. Она на меня произвела впечатление.
Я послушала Оганян — и да, действительно, она как раз она была созвучна с моими мыслями на тот момент. Она говорила о пользе голодания.
И после того, как я почистила организм от паразитов, я также три дня проголодала всухую. И я помню, какой-то был внутренний эффект, я почувствовала, что мои мысли как бы стали чище, я начала думать более глобальными вещами, задумываться об экологии тела и вообще всего. И с того момента я увидела эффект, что да, действительно, то, что я делаю – идет мне на пользу. Мне настолько стало все это интересно, я почувствовала, что я иду правильной дорожкой.

Дмитрий Тихонов: а до голодания ты питалась обычно, как все люди? Или у тебя уже были какие-то свои особенности питания?

Надежда Горбенко: К тому моменту — я уже поменяла свое питание. В свое время на меня очень сильно подействовала аудиозапись Вадима Зеланда. Он говорил о живой кухне. И о том, что мы, то есть, наше сознание, настолько находится в низких энергиях, и мы еще это подкрепляем нашим образом жизни, нашими привычками и, в особенности, на нас влияет та еда, которую мы едим. Он приводил пример, вот, попробуйте отказаться от курения, да – это проще простого. А попробуйте отказаться от той еды, которую вы едите каждый день. Что это такая зависимость, на самом деле, которую люди, на самом деле, не осознают. Потому что они думают – ну зачем нам отказываться от еды, которую мы едим? Нам никто не говорил, что это плохо. Но просто сам факт, когда человек задумывается, что вот я не буду есть ту еду, которую я ем каждый день – это не так-то просто.
Я прониклась этой речью и подумала: а я смогу. Вот я сделаю. Вот я не хочу быть как все, думать как все. Я не хочу быть еще одной овцой в этой системе. А после этого я еще послушала речь Юровского – по поводу веганства. На меня он тоже произвел огромное впечатление. Он сказал такую вещь, мол – ребят, смотрите, откуда это мясо, которое лежит у вас в холодильнике? Где оно берется? На дереве растет? У вас у всех на глазах какая-то штора и вы вот в границах этой как бы какой-то шторы — видите, а дальше вы не видите ничего. Я действительно, я как бы это все на себя примерила – да, действительно, я же вроде как понимаю, что это животные, что они там ходят, бегают… Я понимаю, откуда мясо. Но фактически я не понимаю, потому что мое внимание оно вот: супермаркет, холодильник, то, что у нас в дальнейшем на тарелке. Как ассоциации вот «то, что я ем» — что это там коровка бегает, у меня фактически-то и не было.
Было еще много книг, которые мне показали, на самом деле, кто я есть на тот момент. Что я ограниченный человек, с кучей недостатков. Я была в ужасе от той «Я», которой тогда была. Но, на самом деле, я не отчаялась. Я сказала, что я хочу поменяться.

Дмитрий Тихонов: и что ты сделала?

Надежда Горбенко: ну, во-первых, от мяса я отказалась сразу. Для меня в этом не было вообще никакой проблемы, потому что, в принципе, у меня, наверное, такая конституция, что я и так любила больше зелень, фрукты. То есть, понятно, я ела мясо, потому что все ели. Не потому что я «тащилась» от мяса. Я больше рыбу любила, чем мясо. Вот, и от мяса я отказалась сразу, рыбу я вроде как решила тоже не есть и сыры я решила не есть. В общем, было то, что я решила не есть, но потом меня возвращало обратно, потому что я понимала, что я не могла это не есть. Что мне хотелось. То есть, я увидела как раз вот эту вот зависимость от некоторых продуктов. И потом через какое-то время все мои попытки перейти на сыроедение заканчивались провалами, потому что это была такая ломка…
Ну, допустим, я поехала в путешествие – Индия, Шри-Ланка – и на Шри-Ланке я почему-то сказала: все, с этого дня я на сыроедении. Ага, мне было так плохо, я на стенку лезла, потом пошла – картошку вареную съела. Ну, и нормально. Полегчало. Ну, во-первых, это был еще тогда момент, когда я не чистилась от паразитов. Это был как раз тот период. Это уже потом пришла ко мне информация, что у меня паразиты и что мне нельзя просто так переходить на сыроедение, что мне сначала нужно, во-первых, почистить свой организм. Потому что это опасно может быть. Но я этого не знала. То есть, мне пришлось, перед тем, как я получила нужную для себя информацию сделать кучу того, что не надо было делать. Даже то, что я тогда рвалась к сыроедению – это была ошибка. И та информация, которая мне на тот период мне попадала – это тоже какие-то фанатики-сыроеды по типу Изюма, которые, в принципе, научно не разбирались в каких-то тонкостях сыроедения, но зато всех звали идти за ними. Ну, потому что они были вдохновляющими, они действительно выглядели хорошо, они были такие… Не какие-то худышки такие, задроты. То есть, они классно выглядели. И думаешь: о, если они так классно выглядят – и я так хочу выглядеть. Но ведь мы-то все разные. И та пища, которая подойдет одному человеку, не обязательно подойдет другому. Потому что у каждого, помимо того, что мы разные, у нас еще разный пучок болезней, который сформировал нас, и та микрофлора, которая в нас находится.
Если мясоед послушал Изюма или там какого-то фрукторианца, который говорит – все, надо есть фрукты. И этот мясоед возьмет и начнет есть фрукты. Что произойдет? Та микрофлора, которая приспособлена уже годами к потреблению мяса, возмутится. Микрофлора там гнилостная, потому что когда человек ест мясо – гнилостные бактерии помогают переварить это мясо. Да, там есть много побочных эффектов. Потому что эти гнилостные бактерии, они, грубо говоря, «какают» не витаминчиками, а токсинчиками. А есть бактерии, которые дружественные к нашему организму. Да, они вроде как тоже едят много всего полезного, но они и помогают нам. Смысл в том, что каждому человеку нужен индивидуальный подход и нужно понимать, кто он и что он на тот момент вообще, и вообще нужно ли ему это сыроедение как таковое.

Дмитрий Тихонов: То есть, ты считаешь, что сыроедение походит не всем и есть люди, которым не нужно туда стремиться? И не поможет ни переход какой-то специальный, ничего?

Надежда Горбенко: Однозначно, сыроедение подходит не всем. Во-первых, переход у меня этот был приблизительно – как я сказала – пять лет. Это был очень тяжелый переход. Не у всех психика такой переход выдержит.
Правильное питание — понятие индивидуальное для каждого.
Например, мой папа. У нас в семье как: мама — вегетарианец, папа у нас — мясоед. Причем заядлый. Но, на примере моего папы – он здоровее нас с мамой в десять раз. Почему? Во-первых, он правильно питается. Например, если ест мясо, то добавляет зеленый салат. И всегда спокойно, медленно ест, все тщательно пережевывает.
Они еще любят вино. И он к мяску по чуть-чуть наливает себе красного винца. И очень много занимается спортом. Сейчас у папы и кайтсерфинг, и виндсерфинг, и теннис большой, и лыжи, то есть, постоянно спорт-спорт-спорт. Человек может правильно питаться, есть исключительно органические фрукты и овощи, но если он не будет двигаться, то у него не будет той выносливости, не будет той энергии, потому что человек, который двигается, аккумулирует в себе эту энергию.
Поэтому дело даже больше не сыроедение играет роль, а то что я сказала в начале, дело в балансе. И опять же, по поводу сыроедения. Акцент делается во многих источниках на том что сырая еда — целебная. Уже при более детальном изучении этого вопроса ясно что акцент ставится неправильно. То есть, акцент делается не на здоровой еде, а на слово «сырое». То есть, вот смотрите, допустим, есть овощи, которые лучше усваиваются, когда они подаются в тепловой обработке. У них меняется химический состав, увеличиваются их полезные свойства, больше становится микроэлементов, ну, и плюс это все лучше усваивается. Такие как кабачки, помидоры, та же морковка. Все корнеплоды, которые содержат в себе крахмал. В принципе, свеклу и морковь можем есть, конечно, в сыром виде, но если их обдать кипятком, то они улучшат свои свойства. И нам они будут более полезными.
Или, например, возьмем человека, который питается не сырой пищей, но в то же время у него есть в рационе и сырая еда. И берем другого человека – чисто сыроеда, который питается сырой пищей, но в его рационе присутствуют, допустим, много орехов, какой-то жирной пищи, при том, что он все это смешивает в каких-то нереальных миксах. Какая еда будет более полезна вообще и какой человек будет при этом себя лучше чувствовать?
Будет себя чувствовать человек лучше, который, скажем, питается более осознанно, разумно. То есть, он понимает, что орехи – они более тяжелые, допустим, чем вареная морковка. Ну, то есть смысл не в том, чтобы было сырое, а в том, чтобы это хотя бы не было вредно. Я уже не говорю там о полезности, но, по крайней мере, не вредило тебе, твоему организму.

Дмитрий Тихонов: А ты сама ешь продукты после тепловой обработки или нет?

Надежда Горбенко: У меня был период, когда я питалась чисто на сыроедении и у меня были периоды, когда я голодала по три недели на воде. Чисто на воде. То есть, это были периоды чистки. Я рассматриваю сыроедение как терапевтический метод.
Мне кажется, организм, в моем случае, мой организм – он мне сам подсказывает, что вот мне сейчас лучше посидеть на смузиках или на соках, или вообще ничего не есть. У меня просто организм, иногда бывает, отказывается от еды. И я понимаю, что вот не надо есть сейчас. Если я не хочу, то есть, стоит все, значит, это пришло время очистки. Тогда я ничего не ем. Но в целом, когда у меня все нормально – да, я питаюсь и вареной, и супчики делаю, и овощи на пару. Единственное что — я не жарю. Но я просто понимаю, какие масла можно нагревать, какие нельзя нагревать. У меня такой принцип: не навредить себе. Если я понимаю, что вот я сейчас это сделаю, да, но мне потом плохо будет. Я даже представляю это – эту еду, и я представляю, как бы я её ела, как бы я себя чувствовала бы в этот момент. Если мой организм как бы так сжимается в этот момент, значит, не стоит.
Что такое вообще идеальная еда для человека – полезная, здоровая еда? Она для каждого своя. И в каждый момент она разная может быть. То есть, это зависит от твоего состояния на тот или иной момент. Например, совсем недавно была история — после моего мастер-класса. Пока я готовила – мне приходилось много всякой еды пробовать. И утром я проснулась – мне плохо. Меня тошнит. Есть не хочется ничего — совершенно. И это состояние продолжалось в течение дня. А потом вдруг я представила себе хлеб цельнозерновой с авокадо-смэш и представила мамину икру, она делала икру баклажанную очень вкусную. И как только я это представляю — у меня сразу аппетит появляется, и я себя классно чувствую. Это при том что хлеб мы не едим вообще.
Мы купили хлеба и отрезали авокадо, и оно было просто такое как надо, прям маслянистое, такое классное. Сделали этот смэш. Я приготовила икру способом тушения. То есть, не жарки, а вот прямо, как немножко водички добавила, чтобы это как соте такое было. Я съела и у меня все прошло. Вот вообще все у меня прошло. Понимаешь?

Дмитрий Тихонов: ты прислушалась к своему организму.

Надежда Горбенко: Да. То есть, хотя, если брать логически, то хлеб – это же, как бы, не совсем полезно по всем там правилам, все такое. А мне вот захотелось. И я вылечилась таким образом. Поэтому все очень относительно, индивидуально и нужно слушать свое тело.

Дмитрий Тихонов: А когда ты проводишь мастер-классы по сыроедческой кулинарии, что ты таким образом хочешь до людей донести?

Надежда Горбенко: Мой призыв — это не то, что «ешьте все сыроедческое». Вот я ем сыроедческое, и вы ешьте сыроедческое. Я просто людям показываю альтернативу. Смотрите, вот вы ели все время так, а есть еще вот так. Есть, к примеру, «Оливьешка» обычная, а есть более легкий, более здоровый — сыроедческий — вариант. Год назад, два года назад, я сама мечтала попасть на такой мастер-класс. Он тогда стоил в пять раз дороже, чем провожу сейчас я. Я готова была отдать эти деньги, попасть на этот мастер-класс, чтобы мне просто показали там, как делать обычную сыроедческую сметану, молоко, просто элементарные вещи, которые, я сейчас щелкаю как семечки. Думаешь, ну что там сложного, ну, сделать это молоко сыроедческое. А два года назад я была, вот, на месте тех же людей, которые приходят сейчас ко мне, и для них это за счастье – увидеть. На самом деле, готовить сыроедческую еду – это просто. Но у нас у всех есть блок. Мы привыкли жарить яичницу — и мы её будем жарить, пока не состаримся. И нам нужен человек, чтобы кто-то показал, что вот можно вместо яичницы, допустим, сделать веганский вариант – сделать омлет из тофу, и это будет так же вкусно. Я не буду есть невкусно. Мне надо, чтобы это все равно было вкусно. И когда я понимаю, что есть какой-то более здоровый вариант, но при этом он вкусный, и при этом я как-то себя вообще не ущемляю, то мой процент счастья от этого не падает. Но при этом выигрывает мой организм. Поэтому, зачем питаться вкусно и неполезно, если можно питаться вкусно и полезно.

Дмитрий Тихонов: Как ты думаешь, в будущем, если посмотреть вперед – на три, пять лет, как ты видишь свою деятельность? Что ты хочешь достичь? И для себя, и что миру принести?

Надежда Горбенко: ты спросил про будущее, а у меня что-то вот вспомнилась картинка: представляешь, через каких-то там двадцать лет все уже поняли, что веганство – это хорошо, сыроедение тоже может быть вкусным. Пооткрывалась куча ресторанов, кафешек, и выходят эти мясоеды с транспарантами «даешь мясо!».
Я все-таки думаю, что будущее за здоровой пищей. Постепенно все равно идет трансформация на всех уровнях и люди становятся осознаннее. И те, кто не хотят становиться осознаннее — те страдают и все равно потом становятся осознаннее. То есть я думаю, что будущее все-таки за более легкой, наполненной высокой энергией пищей. И в этом контексте в это будущее я вписываюсь очень хорошо, на самом деле. Потому что, можно сказать, что я из первопроходцев, которые на своей шкуре поняли, как не надо, чего делать не стоит. Потому что меня жизнь учила по-жесткому.
Сейчас людям, в принципе, все преподносится вот так вот – на тарелочке. Берите эти знания, вот они! Но я все-таки считаю, что знания нельзя просто так взять, их все равно нужно прожить. Вернее, знания нельзя дать, их можно только взять. Но я буду продолжать развиваться в этом направлении. Не знаю, какие мне открытия придут через месяц или через два. Потому что жизнь – она непредсказуема. И чем я буду заниматься через месяц и через год… Я, может быть, стану вместе с транспарантами-мясоедами буду кричать – «прекратите мучать растения!». Я за глобальную справедливость в мире.